Днепропетровский форум

[=Nаденька=]

Только в качестве туриста

+ 100000 и не во все страны

[Девятый]

Глобализация, это когда капитал стремится туда, где больше прибавочная стоимость, а рабочий стремится туда, где его меньше эксплуатирует и больше платят. Капитал идёт в Китай, потому что платит за труд EUR300 и не имеет социальных обязательств, вместо оплаты EUR3000 европейцам, имея при этом головную боль с профсоюзами, экологией, квотами, и нерадивыми соседями по еврозоне. А рабочией едет в Европу, а в Европе уже есть его родственники приехавшие ранее, в том числе и законно, по закону о воссоединению семей (тяжёлое наследие колониального прошлого), строит в Европе мечеть, рожает детей, оседает и ассимилирует Европу.

Евросоюз рассыпется, или полностью потеряет свою идентичость. Рано или поздно. Обязательно.



http://russia.ru/video/diskurs_10652/

[tratata]

2Девятый: "Пися сиротки Хаси" - этапять!
Куку Гриня!

[РазДва]

дорога в Европу всегда открыта для Украины, надо только следовать строгим демократическим стандартам, которых в самом ЕС уже давно нет

[shvets]

http://dreamer-m.livejournal.com/213075.html

— Так в чём проблема? — спросила Лиса, усаживаясь не слишком близко к Волку.
— Да вот — не даёт мне мой завтрак! — Волк указал вилкой на Ежа. Последний ещё чуть-чуть отодвинулся от пустой тарелки и свернулся в шарик понадёжнее.
— В смысле — не даёт?
— Ну, упёрся, что мол «нет» — и всё, — подтвердил Медведь. — Типа, пусть хоть все голодные ходят, а ему пофигу!

— Ты ему нормально всё объяснил?
— Сто раз, — подтвердил Волк. — Я просто съем его на завтрак — ну чего тут непонятного? А он сворачивается и шипит, что, мол, не дастся.
— Торгуется, — вздохнула Лиса. — Ну предложи ему что-нибудь взамен. Вот этого червяка, например. Завтрак — за завтрак, совершенно нормальный обмен.
— Да предлагал я! Не берёт, сволочь. Я ему обед из трёх блюд предлагал, а он всё равно… — Волк ткнул в Ежа вилкой. Тот зашипел и резко растопырил иголки.
— Ёж, ну что это за поведение? — вздохнула Лиса. — Вспомни наконец, что ты в лесу не один.. Нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Все Кролики это понимают, а ты ведёшь себя совершенно неприлично.
Ёж фыркнул.

— Ёж, ты на переговорах! — присоединился Медведь и приобнял Волка с Лисой. Что-то хрустнуло. — Нам непременно нужно придти к консенсусу!
— Мне — не нужно, — буркнул Ёж. — Можете кончать такие переговоры.
— Но ты же на них пришёл.
— Я на них не пришёл. Это моя нора. Это вы к ней пришли.
Лиса покрутила головой.
-Что-то я не вижу никакой твоей норы.
— На неё Волк сел и сидит. Я обратно домой попасть не могу.
— Вот видишь! — широко улыбнулась Лиса. — Раз Волк на ней сидит, значит, это его нора, а вовсе не твоя. Хватит уже этих глупостей. Сколько тебе в обмен нужно: два блюда? Три? Пять?
— Нисколько. Я вообще не хочу, чтобы меня ели.
— Но почему? Это же совершенно нормальный порядок вещей, общепринятая практика.
— Я от этого сдохну и исчезну, — объяснил Ёж.
— Что значит — исчезну? — возмутилась Лиса. — Ты вообще про закон сохранения помнишь? Никуда ты не исчезнешь, просто превратишься в нечто иное.
— В говно.
— А что, собственно, тебе не нравится? Из Кроликов получается говно, из Белочек — говно. Это естественный ход вещей. С какой ты считаешь себя чем-то другим?
— Я не собираюсь становиться говном. Я Ёж.

Трое его собеседников перевели дыхание.

— Вот тупой, — мрачно изрёк Медведь.— Как, как ему объяснить, чтобы он понял?
— Я понял. Я просто не согласен.
— Ты совершенно не конструктивен!
Ёж молча растопырил иголки.
— А вот это уже агрессия и провокация, — отметила Лиса. — Ёж, если ты не позволишь тебя сейчас съесть, это может для тебя плохо кончиться.
Ёж почему-то промолчал. Остальные переглянулись.

— Из-за какого-то идиота Волк до сих пор не завтракал. Я, кстати, тоже, — сухо заметила Лиса. — Надо уже кончать с этим балаганом. Волк, покажи ты ему!
Волк показательно встал, раскрыл пасть так, что туда при желании можно было засунуть Медведя, и, бросив вилку, быстро-быстро запихал растопыренного Ежа себе в глотку.
— Вот на что этот шипучий дурак рассчитывал? — риторически спросила Лиса.
— …Волк, что с тобой? — забеспокоился Медведь. — Ты в порядке?
— У-у-у, — ответил ему невнятно Волк, держись за живот. — Он колется.
— Колоться в чужом желудке — это уже совсем наглость, — заметила лиса. — Он что, не понимает, что он на частной территории? Внутри частной территории, можно сказать.
— Вот как сделать, чтобы он это понял? — в задумчивости кивнул Медведь.
— МНЕ БОЛЬНО! — завыл на них Волк. — Он иголками колется!
— Да он сдох уже, наверное, — успокоила его лиса. — Не может он там долго колоться. Подожди, и из него нормальное говно получится, как из всех.
— УУУУУУ! — отозвался Волк таким тоном, что Лиса на всякий случай отодвинулась.
— Мы пойдём, пожалуй. Ситуация, в принципе решена, а мне ещё себе кого-то на завтрак подобрать надо.
— У-у-у? — прозвучал вдогонку уходящим слабый голос.

— …Всё-таки надо учить Ежей цивилизованному ведению переговоров. Они всё время создают какие-то бессмысленные сложности на ровном месте, — заметила Лиса Медведю при следующей встрече. — Кстати, ты не встречал Волка? Что-то его уже неделю не видно. Вдруг с ним что-то случилось, а мы и не в курсе.

[КПСС]

Атлантическая цивилизация всегда на протяжении всей своей истории развивалась в первую очередь за счет грабежа и захвата - но это свойство присуще всем на том или ином этапе развития. Однако с момента возникновения протестантской религии грабеж и паразитизм из этапа развития превратился в парадигму существования. Атлантическая цивилизация последовательно уничтожила либо поставила на грань уничтожения цивилизации Мезоамерики, Азии, Африки, Китая. Политика колониализма стала для евро-атлантической цивилизации тем допингом, который позволил ей усилиться по сравнению со всеми остальными и навязать всему остальному миру свои правила и своё мировоззрение.

Код: Выделить всё

Zbigniew Brzezinski Receives Jury du Prix Tocqueville Prize
http://csis.org/publication/zbigniew-brzezinskis-de-tocqueville-prize-speech
    *
      Zbigniew Brzezinski
      By Zbigniew K. Brzezinski
      Oct 14, 2011

      Below is a speech by Dr. Zbigniew Brzezinski delivered Friday, October 14, 2011 in Normandy, France upon receipt of the de Tocqueville Prize prize bestowed upon him by M. Valéry Giscard d’Estaing, President of du Jury du Prix Tocqueville. Previous prize winners include Raymond Aron (1979); David Riesman (1980); Sir Karl Popper (1984); Octavo Paz (1989); Francois Furet (1991); and Daniel Bell (1999).

      I feel truly honored to be here in Normandy to receive the prize named after the pioneering thinker from this beautiful region of France.  Alexis de Tocqueville understood earlier and interpreted better than anyone the uniqueness of the American experiment – in its social, political and cultural dimensions.  In 1831,  his voyage to America was to a captivating but remote world – an undertaking more risky and less predictable than today’s explorations of outer-space – and his judgments are to this day remarkably prescient and incisive.  To understand America, one still has to read and absorb de Tocqueville.

      I am also deeply gratified by the presence here of President Giscard d’Estaing, who nominated me for the de Tocqueville Prize.  President Giscard is a remarkable leader with a long-range vision for Europe no less ambitious in its scope than de Tocqueville’s evocative predictions for America.  Europe today badly needs a compelling concept for tomorrow if it is to avoid a dangerous repetition of its recent past.  Mr. President, I admire you especially for daring to provide it.

      Finally, as an American of Polish origin, I have a special fondness for France – and especially for its enduring romance with historical grandeur, for its transcending political ideas, and for its alluring appreciation of the manifold dimensions of the truly good life.

      I was struck on rereading recently de Tocqueville’s work how well he understood – 175 years ago – the essence and the distinctiveness of America’s emerging power, both as a novel social experiment and as a sovereign state.  And also, alas, how well he anticipated the potential vulnerabilities of that historically unique country, which was taking shape as de Tocqueville journeyed throughout America’s vast and open spaces and pondered about its future.

      Joseph Stiglitz, the Nobel Prize winning economist, recently drew attention to the fact that Alexis de Tocqueville correctly perceived the major source of the peculiar genius of American society: its respect for what the French observer called “self-interest properly understood.” Stiglitz noted that everyone is motivated by self-interest in its narrow sense, but that  de Tocqueville’s emphasis on self-interest “properly understood” was his recognition that early Americans uniquely also cared for everyone else’s self-interest. In other words,  they instinctively understood that respect for the common welfare is in fact the precondition for one’s own ultimate well-being.

      The foregoing observation is especially relevant to our understanding of the challenge facing contemporary America.  Though a democracy, it is becoming a country of socially ominous extremes between the few super rich and the increasingly many who are deprived.  In America today the top 1% of the richest families own around 35% of the entire nation’s wealth, while the bottom 90% own around 25%.   It should be a source of perhaps even greater concern that the majority of all currently serving Congressmen and Senators, and similarly most of the top officials in the executive branch, fall in the category of the very rich, the so-called top 1%.

      At the same time, though still a unique super-power, America finds it difficult to cope with the consequences of the increasingly accelerating global changes that are spinning out of control, both on the socio-economic and on the geopolitical levels. Socio-economically, the world is becoming a single playing-field in which 3 dynamic realities increasingly prevail:  globalization, “internetization”, and deregulation.

      Today instant financial transactions involving billions of dollars occur literally in seconds; often essentially speculative in character and unrelated to either technological innovation or new forms of employment,  they create instant wealth on an unprecedented scale for only a few.  Investments and employment opportunities abroad, guided largely by opportunistic self-interest,  now transcend national interests.

      Politically, that very same world – despite the seeming concentration of global power in the hands of the very few states with enormous economic and military capacity -- is witnessing the dispersal of power.  The West is declining because it lacks the will to unite, while the East is rising but also facing the danger of selfish rivalry and potential conflicts among its principal states. Neither existing national governments nor rudimentary regional arrangements are capable of providing effective discipline, not to mention asserting control, over the autonomous financial-economic universe so recently shaped by globalization, “internetization”, and deregulation.

      The foregoing crisis of global power is further complicated by the appearance of the sudden phenomenon of mass political awakening.  Most recently in the Arab world, the now universal reality of political awakening is the cumulative product of an interactive and interdependent world connected by instant visual communications and of a demographic youth bulge composed of the easy to mobilize and politically restless university students and the socially deprived unemployed present in the less advanced societies.  Both groups resent the richer portions of humanity and the privileged corruption of their rulers.  That resentment of authority and privilege is unleashing populist passions with explosive potential for unleashing large-scale international turmoil.

      America’s ability to respond to this volatile world is complicated by another socio-political feature of the America that de Tocqueville presciently noted and of which he warned: public ignorance.  When discussing the influence of the majority in America he wrote, “I know of no country where there is generally less independence of thought and real freedom of debate than in America.” That despotism of ignorance, which de Tocqueville said “leaves the body alone and goes straight to the spirit”, has the unfortunate effect of quite often diminishing the quality of political leadership in America.  Again he wrote, “Some vexing effects are evident in the American national character.  I think that the presence of the small number of remarkable men upon the political scene has to be due to the ever-increasing despotism of the American majority.” 

      Today, such “despotism” is manifested in the public’s ignorance of the world around it and in that public’s reluctance to demand and accept short-term and fairly distributed social sacrifice in exchange for long-term renewal.  That same ignorance – or, more accurately, indifference – handicaps America’s capacity to deal with the external world, and specifically with the dilemmas to which I have referred.

      The political remedies that are necessary for America to overcome its current domestic troubles are obstructed by yet another shortcoming that in 1835 de Tocqueville could describe only in general terms: namely, political gridlock and hyper-partisanship. Our political parties of today seem deserving of the criticism leveled by de Tocqueville against what he then called “small parties.”  He wrote, “their character is imbued with a selfishness which obviously colors each of their actions…their language is violent, but their progress is timid and over-cautious.  The means they employ are despicable …..” This current political stalemate must be overcome in order for America again to look outward with its customary historical confidence.

      But such national confidence requires a broader strategic vision and a sense of historical purpose pointed towards an eventually global acceptance of the principle of “self-interest properly understood”. I do feel strongly that unchecked financial speculation has both economic and social consequences that urgently require wider and stricter national and international  political supervision. Effective global political cooperation can only emerge out of a broader consensus – one that must be promoted both on a regional, and eventually, on a global basis.

      For America, which is both an Atlantic and a Pacific power, that means – in my view – nothing less than a renewed and ambitious effort to give meaning to the notion of an Atlantic community – involving in the short-run both America and the EU – and in the long-run gradually also both Russia and Turkey.  That America and Europe need each other is obvious – and that they share the same political values is especially important at a time when the world is suddenly politically awakened and seeking its own self-definition.  Alas, only too often that search is focused on self-interest selfishly understood.

      Hence  a more ambitious strategic vision should not be limited only to America and Europe.  In my soon forthcoming book, I argue that in the longer-run – in the course of the next 2 or 3 decades – it should be possible to engage Russia as well.  Note what de Tocqueville wrote in 1835, when concluding Part I of his “Democracy in America”: “Today, two great nations of the earth seem to be advancing toward the same destination from different starting points: the Russians and the Anglo-Americans…All other nations appear to have reached almost the upper limits of their natural development and have nothing left to do except preserve what they have, whereas these two nations are growing.”

      To be sure, he did note correctly the dramatic contrasts between America and Russia: Americans, with “freedom as their main mode of action”, would use their belief in the principle of self-interest and their common sense to occupy and civilize their vast continent, overcoming natural obstacles to build a strong American democracy.  The Russians, with “slavish obedience” as their main mode of action, would employ the “soldier’s sword” at the command of “a single man” to conquer civilization.   And he warned that while “the point of departure is different, their paths are diverse but each of them seems destined by some secret providential design to hold in their hands the fate of half the world at some date in the future.”                                           

      It is now clear that Russia’s destiny is no longer the exercise of control over “half of the world.” Rather it is how its can survive its internal stagnation and depopulation within the context of a rising East and a richer (even if perplexed) West.   And that is why a western policy that encourages Ukraine’s closer ties with the EU is the essential precursor to as well as stimulus for Russia’s eventual closer engagement with the West.  That may not happen under a President Putin, but the internal preconditions for democratic evolution in Russia are growing and, in my view, will eventually preponderate.  Russians are more open to the world now than ever before.

      The same strategic goal of a revitalized and larger West should also apply to Turkey.  It is most desirable for three key reasons that Turkey should see its future as part of the West.  First, Turkey’s internal democratization and spreading modernization is evidence that neither democratization nor modernization are incompatible with Islam.  Second, Turkey’s commitment to peaceful cooperation with its Middle Eastern neighbors is consistent with the security interests of the West in that region.  Third, a Turkey that is increasingly western, secular, and yet also Islamic could undermine the appeal of Islamic extremism and enhance regional stability in Central Asia not only to its own benefit but also to that of Europe and Russia.  Additionally, a democratic, secular yet Islamic Turkey can be most influential in encouraging the Arab states towards stable democracy.

      While of less immediate consequence for Europe, America’s longer-term role in the rising new East can be equally important – both in avoiding conflict and in engaging China and Japan in more active global roles.  US policy in the new East must not be confined solely to a China-centric concentration on the otherwise mutually beneficial special partnership with Beijing; it must also encourage a genuine reconciliation between Japan – a democracy and America’s principal Pacific Ocean ally – and China, as well as seek to mitigate the growing rivalry between China and India.  Only through a balanced approach and abstinence from mainland Asian conflicts can the US promote lasting stability in Asia and assist Asia’s own quest for social and political modernity.

      Let me conclude by noting that the global role that I feel America should play ultimately depends on the capacity of its society to live up to the expectations that de Tocqueville so brilliantly and insightfully expressed 175 years ago. Like him, I too believe in the powerfully redeeming potential of America’s democracy.  And I have especially in mind  the universal relevance to the now politically awakened world of America’s early embrace of the revolutionary concept of “self-interest properly understood”.


[Второй]

Барбара Лернер* о европейском мультикультурализме:



* Барбара Лернер - директор-учредитель Европейского института еврейских исследований Швеции (PAIDEIA) - видный европейский политический и общественный деятель.

[Второй]

Ну и полная версия ролика из предыдущего топика. Автор - американский диссидент и антиглобалист Дэвид Дюк говорит о Иране, Ираке, механизмах развала стран (привет параду сувернитетов республик СССР в 90-х), об ослаблении Европы и Азии с целью перераспределения контроля над природными богатствами. Вывод после просмотра должен быть один - надо "строить свой лунапарк с домино и балеринами". И никуда не интегрироваться.

---- потёрто админом ----

тут была ссылка на ролик "Викиликс разоблачает сионистское вероломство"

---- потёрто админом ----

Пенсионер винит в этих процессах сионистов, но он не читал Маркса, дело не в сионизме - дело в капитализме. По Марксу, все люди достигув максимальной власти и денег имеют схожее мировоззрение и ценности.

[Девятый]

Прослушал сюжет о том, что "вечная любовь" с вздохами, страданиями, стихами, подвигами, жертвенностью - это чисто европейский проект, и что проект этот завершается. Типа себя изжил. Сворачивают.

Имею позицию - Европа без любви идёт в жопу. Обосную. Что мы делаем, когда кажется, что корабль плывёт не туда, и мы не имеем власти изменить его путь? Прыгаем за борт с спасательным кругом в руках (иммиграция). Или спускаем шлюпку с сотоварищами и плывём в свою сторону (суверенитет, федерализм). Так Украина уже сделала 20 лет назад. Спаслась. ? Проситься на борт Европейского корабля? Мультикультурного, мультинационального, без любви, веры, равенства, братства, без работы, с генеральным концептом "нормы не существует"? Мне на таком корабле будет неуютно. Мне такой корабль придётся покинуть.

Уточню. И любовь, и вера в Европе конечно же есть, как и всё остальное, но она там есть как личное дело каждого, не как часть европейской идеологии и культуры. Декларируемые свободы, права меньшинств и соблюдение законов одобренных большинством, вот их идеология и культура. Торжество писаного над неписаным, как по мне - это разновидность рабства.

И это не любовь мертва, это европа мертва.

[Девятый]

Евроинтеграционные настроения в Украине - это не страстная любовь к европейскому миропроекту, а страх за свои капиталы.

У большинства украинцев капитал за который они переживают - это их дети. Для них Европа - зло, с их поликультурностью, полинациональностью, толерантностью. Родители не хотят, внуков негритят, и детей, отказавшихся от биологического продолжения рода.
У меньшинства - основной капитал за который переживают - деньги. Дня них неигтегрированная Украина - зло, с её формальным отношением к собственности, политическими, экономическими и финансовыми рисками. Своих детей это меньшинство любит также, но за них нет страха - на решение проблем есть деньги, и в глазах детей есть авторитет "успешного, уважаемого обществом человека".

[Alena***]

а мне кажется, что нас Совок испортил и нам нужно многому поучится у жителе Евросоюза. У меня вот от посещения Европейских стран только позитивные отзывы)))

[Второй]

Пока Вова теряет позиции одной за другой у себя в стране, а у казахов зреет зимняя революция, Украина таки определилась с внешнеполитическими приоритетами:

Янукович считает, что процесс расширения ЕС не должен прекращаться, пока за его пределами будут находится такие страны, как Украины. "Я убежден, что проект объединенной Европы не будет завершенным, пока за его пределами будут находиться такие крупные европейские страны и народы, как украинский народ"

[Gordeec]

Только в качестве туриста

Поддерживаю однозначно.

[Девятый]

Некоторые мои товарищи говорят, что иметь точку зрения отрицающую необходимость евроинтеграции Украины это узкомыслие. Попробую уточнить свою позицию по этому вопросу:

Например воображаемый тесть воображаемого двоюродного брата построил клубный дом на ул. Симферопольской (самый сладкий тихий центр), и выписывает ордера всем родственникам, но коммуналка там будет $600 в месяц: охрана, стоянка, бассеин. Это у нас будет Европа, в которой хорошо, но надо ей соотвествовать.

Теперь, воображаемый дядя отжал в конце Героев Сталинграда (дикая заводская окраина возле кладбища) панельную общагу, нарезал её на квартиры. И отдаёт всем родственникам бесплатно, и коммуналка $50 в месяц с отоплением. Но у дяди много проблемных родственников, которые тоже будут жить в этом "кондо", да и дядя тот ещё жук, никогда ещё в накладе не оставался. Это у нас будет Россия, которой вроде как и сытно, но душа не лежит.

А вот я например хочу жить в частном доме, так как считаю нужным. Зачем мне все вот-эти интеграции. Так и с политической системой.

Как-то так.

[Top-Top]

- Куда планируешь в отпуск?
- Хочу поехать посмотреть на негров!
- В Африку?
- В Париж!

[КПСС]

[КПСС]

Спор Евроинтеграторов и Восточников это спор православных и греко-католиков. Византии и Рима. А в советское время, каждый украинец был патриотом, пока не оказывался в Москве.

[Mr.X]

каждый украинец был патриотом, пока не оказывался в Москве.

- днепропетровец патриот, пока не окажется в Киеве
- украинец патриот, пока не окажется в Москве
- россиянин патриот, пока не окажется в Вене
- а европецы вообще не заморачиваются... по поводу патриотизма

[-4e-]

- днепропетровец патриот, пока не окажется в Киеве
- украинец патриот, пока не окажется в Москве
- россиянин патриот, пока не окажется в Вене
- а европецы вообще не заморачиваются... по поводу патриотизма

Это называется crisis of national-states (кризис национальных государств). Это когда Кличко боксирует в Германии, а Евтушенко преподаёт в США.

[Gordeec]

Хотеть не вредно, но пожить несколько лет в Германии не откажусь.